1 ГЛАВА

 

Я Родился Под Колпаком

 

Рано, рановато, ранехонько еще писать мемуары, особенно когда тебе почти тридцать. Но все мы ходим около нее, вернее, она около нас, и забирает тех, кто ей нужен быстро и сейчас. И я решил написать эти, как их? Ах, да! Мемуары. Мемуары тридцатилетнего. Итак:

Я родился под колпаком.

Многие знают, что это название одной из песен группы <АукцЫон>, но не все знают, что это значит. Когда рождался сынок, его клали под колпак, чтобы выжил, и он выжил, но недоношенный, так же, как и я, как и Гитлер, Эйнштейн и многие другие известные и неизвестные. Так вот я такой же. С этого все и началось.

Я вылупился 23 февраля 1961 года, в день советской армии и Военно-Морского флота. Приятно. В армии я не служил. Приятно и радостно. Если бы был, уже бы не был. Приятно.

Гаркуша Олег Алексеевич. Мама есть, папы нет. Дедушка-моряк, был. Погиб в 1941 году на линкоре <Марат> в первые дни войны. Не повезло. Случайность. Зато есть памятник в Крошдадте, где Гаркуша Степан - золотом. Есть сестра. Отчества разные. Странно. Когда я спросил у бабушки, - отчего? - она ответила: - Олежка, у тебя отчество в честь Юрия Алексеевича Гагарина. Почему? - спросил я. А потому, - сказала бабушка, - Ты родился в 1961 году. - Да. - А он полетел тогда же, но в апреле. - Ну? - Вот потому у тебя и отчество - Алексеевич. Странно, - подумал я. Бывает.

1961 год. Сытость относительная. Потепление. Стиляги. Позже Битлз. Наверное, это была правда. Бабушка ревизор. Сладкое детство. Но, как ни странно, она не воровала. Однажды, я случайно узнал, ее подставили. И больше никогда. Не терпела, не могла. Была честна и добра.

Детский сад. Здорово. Но я хотел в школу. Не мог спать днем. Видел школьников, и мне казалось, что им приятно ходить в школу. Потом я все узнал. В детском саду один раз с девочкой устроили показ поп. Потом это пригодилось. Нас ругали, сильно и долго. Где эта девочка? Простите, женщина. Увидеть бы ее, поговорить.

Любовь на даче в детском саду. Приятно, но смутно помню. Есть фотография. Я стою у лилий, розовых7 В трусах. Как из Освенцима. Я был очень худ. Дистрофик. Я плакал. Жалко. Детская дача. Ловля бабочек, полный кайф. Оредеж. Лошади, поля, коровы, навозные жуки. Вроде бы все про детский сад. А жаль. Хорошие были времена. Развеселые и сладкие. Где ты, <Птичье молоко>?

Школа. Первое сентября. Гладиолусы. Мама. Учительница. Пьяные папы. Сталинская школа, вернее дом. Портреты на стенах - Горький, Достоевский, Чернышевский и :ий, и :ий. Первый диктант. Назывался <КОТ>. Вот так я написал. Широко. От души. Потому что первый. Когда я пришел и сказал оценку, мама упала в обморок. Я принес кол. Здорово!

После школы безделье. Шатание по помойкам, чердакам и кладбищам. Жили мы в Автово. В девятиметровой комнате, вчетвером. Я за шкафом с сестрой. Любил живность всякую, любую. Принес воробья. Накормил. Напоил. Помер. Я плакал. Принес свинок морских. Их выгнали из детского сада. Я их подобрал. Но их выкинула тетя. Они все обосрали. Но самый главный момент. Была там помоечка. Городская свалка. И собачка. Большая немецкая овчарка. И модный фильм, который я до сих пор люблю - <Неуловимые мстители>. Мама купила билеты. Меня нет. Мама ждет. Меня нет. Мама дождалась. Я пришел. Радостный, оборванный, грязный. Но с собакой на проводе! С той самой: большой немецкой, которая сторожила помоечку. Здорово! Мама смеялась и я тоже.

Как-то зарыл клад. Собрал все облигации в доме и зарыл. И забыл. Бабушка ругалась. Мама тоже. До сих пор вспоминает. Кидал деньги в окно, таким же мальчишкам как я, на бедность. Металлические рубли с Лениным. Кто бы сейчас кинул! Где вы, мальчики?

Пошли гулять с товарищем около общаги. Странно, почему столько пустых бутылочек из-под <политуры>? И нашли применение: бросали с гаражей. А люди пили.

Зашли в бомбоубежище. Он вылез, я - нет. Страшно. Вечер. Звезды. Вылез. Мама. Ремень, угол, слезы.

Нашли клад. Что-то металлическое. Нет, кирпич, старинный, 1898 года. Здорово, но мало.

Двор. Домино. Пьяница в зеленых штанах. Живые раки в магазине. Сом в ванной. Докторская колбаса, апельсиновые дольки, сервелат (настоящий), <птичье молоко>, конфеты <Столичные> - с ликером, мои любимые. Сказки Андерсена, ананасы, бананы и т. д. Слюни, слюни, слюни. Отсюда и кличка. А вы что думали?

Телефонные автоматы. Люди. Мальчик. Длинный, худой. Дяденька, дайте две копейки: Тетенька, дяденька, бабуля.: А вот и мама. Ой. А ты что здесь делаешь? Кто? Я? Стою. Да? Не хватало денег на круглую резинку, на самострел. Непонятно. Мама бы дала. И она дала. Ремня. Угол.

Кинофильм <Гиперболоид инженера Гарина>. Супер. Все сходили с ума и я тоже. Круто. Придумал свой. Классно. В состав <Гиперболоида Олега Гаркуши> входит:

    1. Пистолет (водяной).
    2. Бензин бытовой.
    3. Димедрол, аспирин, активированный уголь.
    4. Спички.

Все.

Только нужны деньги на бензин. И выход найден. Идем в хозяйственный магазин

С другом. Он покупает бензин. Я тоже, но второй пузырек беру в карман. И тут начинается. Мальчик, а что это у тебя? Бензин говорю. Так у тебя же две бутылочки, а заплатил за одну. Нехорошо. Так это я вчера купил и забыл. Да что ты говоришь, какой забывчивый! Ну пойдем тогда к директору, он с тобой побеседует, а заодно и милицию вызовем. Мама. мне стало страшно. Толстая тетя берет меня за ручку и не очень вежливо тащит к шефу. Шеф кричит. Я плачу. Где папа - нет папы. Где мама - на работе. А бабушка? А бабушка дома, но она старенькая (я соврал). Ничего, мы ее навестим. Обращается к кассирше - Аграфена Евлампиевна, съездите к бабуле. Бабушка. Мне стало страшно. Так где ты живешь, мальчик? Я? Не помню. Но ты уже большой. Воровать умеешь. И я говорю адрес, но не свой, а приятеля, и Аграфена Евлампиевна отправляется в путь. Ожидание. Я сижу уставившись в стенку. Тупо. Наконец приехала. Родная. Сволочь. Век бы тебя не видать. Так что же ты, проказник. Хулиган. Ворюга. Колония по тебе плачет. Нет там никого. Не живет там твоя бабуля, а живет хороший мальчик. Он и адрес дал - настоящий. Вот и все, - подумал я. Мне хана. Так, милиция, приезжайте, вора тут поймали. Ждем. В первый раз в первый класс. Простите, в <Козел> с решетками. Ехать было не далеко. Я ждал развязки. Приехали. Обнаружена записка с составом необходимых вещей для <Гиперболоида>. Допрос. Вдруг. Бабуля. Мама. Сестра. Бабушка меня очень любила и никогда не била. Но это было исключение. По приходу домой. А друг мой сбежал. И никакого <Гиперболоида>. Провал.

Нос милицией я еще буду много и много раз встречаться и вспоминать тот первый мой повяз. Правда, в детстве еще пару раз я повстречался с ментами, но уже более солидным. Я уже рассказывал про то, что бабушка у меня была ревизором и работала в КРУ (Контрольно-ревизионное управление), и по работе ей приходилось встречаться с людьми из ОБХСС. Когда меня не куда было девать, бабушка взяла меня на работу. Но не к себе, а к ним. И пока они беседовали, мне дали поиграть пистолет. И я так усердно им играл, что сломал. Вернее не сломал, а разобрал. И я испугался, положил, как было, и стал проситься домой.

Второй случай был уже серьезным. Дома я украл чирик у бабушки (10 рублей). просто так. Тогда это были солидные деньги и даже очень. И вот бабушка обнаружила пропажу. Я не сознавался и не сдавался. И тут моя сестренка (предатель) противным голоском пропищала: - Бабушка, это такая красненькая бумажка, на ней еще Ленин нарисован? Так это Олег взял, я видела. Тут я позеленел, посинел. Драка была сильной. На следующий день бабушка применила устрашающие меры. К нам домой пришли они. Оттуда. И началось. Очень страшно. Но люди солидные. Вот такие были времена. И все-таки бабушке пришлось уволиться.

Да, забыл сказать. В школе мне поставили <неуд> по поведению, за <Гиперболоид>. Все было впервые. Первая сигарета, первые женщины (правда на картинках), первые ругательства, первые хулиганы.

Игры в войнушку. Я был фашистом, естественно. В одной из игр перебрасывались <Гранатами> - камнями и мне попали в глаз, в левый. Было больно. Туман. Выбежала бабушка. Мой рев. Потом травмпункт. Долгое лечение в больницах, известные профессора, операция, удаление хрусталика. Когда я говорю, что у меня один глаз, все смеются. А мне не смешно. Врачей я не люблю. Они погубили меня, бабушку и многих-многих. Из-за их распиздяйства и лени, бюрократии и взяточничества люди безвинно умирают, и это обидно, обидно до слез.

Ну ладно. Грустно все это.

Лето. Пионерлагерь. Годы застоя, махровейшего. Пионерские костры, картошка, пионерские песни, юные партизаны и т.д. и т.п. Ходьба строем, - кто лучше пройдет, песни хором, - кто лучше споет. Слухи про Высотского, про Галича. Игра в шпионов.

Помню в те годы появлялись достаточно темные люди и в нашем пионерлагере тоже. Но это был конюх, обычный конюх. Мы за ним следили. Он потом обиделся. Игра в футбол. Отлично. Я был защитником или вратарем. На большее меня не брали. Играли на днях родителей, в красивой новенькой форме. Родители привозили вкусную еду. Для себя - соответствующие напитки. Уезжали в состоянии аффекта.

Различные увлечения: лепка из глины, игра на барабане и - самое интересное - народные танцы. Получалось смешно. Первые танцы в клубе. Это уже постарше. Мне было легче. Мама была воспитательницей в нашем отряде. Но я был как все. Гладил сам рубашки и брюки-клеш на танцы. Чем больше клеш - тем лучше. Танцы под настоящий ансамбль. Первые пионерские объятия, первые детские поцелуи, игра в <ромашку> или <бутылочку>. На поцелуи, конечно.

Подглядывание в дырочку в туалете, конечно же, у девочек, а они у нас. Помню, одна девочка нарисовала мне на песке писю, но не свою, а своей подруги. Весело, как мандариновая долька. Походы в лес за грибами, их было тогда очень много, потом их ели в пионерской столовой. Любил убирать посуду: за это давали чеснок и хлеб, и в тихий час под одеялом я ловил кайф. До сих пор ем чеснок и не стесняюсь, зато редко болею. Тьфу, тьфу, тьфу.

Рыбная ловля. День рыбака. Окуни, плотва. Ловили на бутылку, на червяков и мух. Но больше всего клевало на шитиков. Это такие белые червячки, живущие в домиках у берега. Ну и прозвище у меня было Шитик. Часто ходили и ездили в Рождественно, Выру - дом Пушкина. Бывали просмотры кинофильмов. Когда пленка обрывалась или не было звука, все кричали <Сапожник>, и я тоже кричал. Потом, позже, кричали уже мне, когда я работал киномехаником. Были встречи с артистами: Евгением Леоновым, Рудольфом Фурманом и другими. На прогулки, когда приезжала бабушка, брал с собой сервелат и апельсиновые дольки. И все в кармане. Зато вкусно. Первое ранение. Собирание грибов. Непролазная чаща. Кажется - там, за поваленным деревом - море грибов. Но нужно перелезать. Прыжок через бревно - но ничего нет. Жаль. Возвращение в пионерский лагерь. Что-то мокрое на колене. Снимаю штаны. Рана. Глубокая. Кровь. Испугался. Ничего, зашили. Чуть позже тоже зашьют, но другую ногу. Так что у меня параллельные раны.

Игра в <Зарницу>. Погоны. Игрушечные автоматы, песни про войну. Набеги деревенских парней. Битые стекла. Кол на кол. Это они между собой дискутировали.

Когда приезжал не в первый раз в лагерь, был уже старожилом. Было очень много друзей. Ходили в пещеры. Позже их засыпали. В пионерские костры подкладывали шифер, когда их поджигали, черепица лопалась и летела по воздуху. Красиво.

Опять, чуть позже, с другом съездили в этот лагерь. Да, он назывался <Космонавт>. Был там, когда кончились пионерские смены, и пионеров уже не было. По грибы, с водкой. Ночью. Переночевали в домике. Выпили. Закусили. Вспомнил детство. Все изменилось - не узнать. Грибов не нашли и пустые вернулись домой. Зато я вспомнил детство.

После пионерлагеря опять школа, тупые учителя и ученики. Скучно и грустно. После школы занимался в кружке лепкой из глины. Очень интересно. Что-то получалось. Лошадки, коровки, горшочки. Пение в хоре. Конечно не солистом, а в общем стаде. Знать бы наперед, вот бы посмеялся. Учился играть на баяне. Почему на баяне? Не знаю. Сестра на аккордеоне, я на баяне. Так, наверное, надо было. Но особых успехов не имел. Знал несколько мелодий: вальс <На сопках Манчжурии> и <Ты жива еще, моя старушка> на слова Есенина. Эту песню я даже пел. Любимая песня моей любимой бабушки. Царство ей небесное.

Было время, когда собирались родственники - их у меня много. В семье у бабушки был один брат и четыре сестры, их дочери и сыновья. Сейчас меньше. Они садились за стол и пели песни про Костю-моряка и <подмосковные вечера>, и всем было весело. Пили <Столичную> и закусывали икрой. Вот так. Когда гости уставали, бабушка выносила стул, я садился, брал баян и играл. Всем было в кайф, мне не очень.

После школы приставали хулиганы, просили денег, иногда били. На очередное занятие по баяну пришел с подбитым глазом. Только-только открыли ПТУ.

Наконец-то получили квартиру. Были на очереди около пятнадцати лет. Бабушка - жена погибшего, ей дали побыстрее. Пятнадцать лет, оказывается, - быстро. Она ездила к старичку Брежневу, но его не было: наверное, забыл поменять ботинки; и принял бабулю Косыгин. Она все объяснила, куча справок о погибшем моряке - все-таки квартиру дали. Но не трехкомнатную, а двух-, и бабушка отказалась, и молодец! И вот мы переехали в Веселый поселок. Это так называется и сейчас тоже. Жуткая даль. Сейчас-то хорошо - метро, такси ходят. А тогда через грязи и топи - по досточкам.

Летом кайф. Поля с травой по пояс. Коровки, лошади, в лесу кабаны и грибы. Рядом пруд чистейший. Выдры в болоте. Катание на плоту по речке Оккервиль. А сейчас здесь! Даже не верится, что заходил после уроков в лес и приносил <красноголовиков>. Да уж!

Шестой, седьмой, восьмой класс. Понемногу взрослеешь. Группировки. Есть уже лидеры. Я - тихоня, но класс веселил. Недаром меня в детском саду звали Олег Попов. А в школе звали клоуном, грибом и шерифом. Почему Шерифом, до сих пор не могу понять.

На Новый год юмористические сценки. Даже хлопали.

Первая любовь. Робкий, но уже взрослый поцелуй. Ухаживания и гуляния за ручку. Теперь у нее двое детей.

Дни рождения у мальчиков или у девочек. Торты, пирожные, лимонад. Но кое-кто уже стал потреблять напитки покрепче. Но я пока нет. Я был тихим. Игра в деньги (в трясучку), даже были свои миллионы. Игра в хоккей без коньков. Очень тренировал меня один, да и не только он, многие. Я был слаб и беззащитен. Сейчас того мальчика уже нет, умер. Многие спились или пропали, и отношений в данное время я ни с кем не поддерживаю. Иногда вижу свою первую любовь, но не общаемся. С ней общается моя жена. Вот так.

На Новый год ездил в Кронштадт, к родственникам. На электричке, потом на пароме. Кронштадт - очень красивый городок. Там у меня две тети. Одна работала в ателье и шила всем одежду, другая была завхозом в детском саду и всем доставала мыло и порошок. Когда пошла мода на джинсовую ткань, первая тетя сшила мне курточку, и я потом очень сильно выпендривался. Вторая тетя за столом говорила: <Олежек, не пей под забором, не будь как мой муж --хроник> и давала мне шампанское или легкое вино. Было в кайф. Когда они уходили, я украдкой выпивал рюмку-другую. Вот так.

Пошла мода на волосы. Я стал отращивать. За мной бегали с ножницами и пытались их состричь. Мальчики играли в ансамбле и пели песни. Сейчас уже, неверное, не поют. Есть даже где-то у меня слова песни <Солнечная девушка>, не знаю, правда, чьи.

Впервые увидел фотографию <Битлов>. На вечеринках слушали пластинки. Помню <Герл> (из серии < на всех широтах>), свечи, и моя девушка. Очень мило.

Лето. Делать нечего. Устраиваюсь в стройотряд на озеленение Невского района. Обрезали сучья, рвали чертополох и сорняки, подравнивали газоны (вроде бы бордюры). Первая получка. Приятно. Рублей двадцать или тридцать, я не помню. Маловато. Купил подарков всем своим. Бабушка плакала от счастья. Через некоторое время происходит покупка того, с чего все и началось. Бабушка купила проигрыватель <Кантата> с приемником. А я купил первую пластинку, за двадцать пять копеек - речь академика Королева. Хотелось что-нибудь да купить.

Потом пошли всяческие ансамбли. Покупал практически все. Экономил на завтраках и воровал мелочь у мамы. Иногда просматриваю всю эту коллекцию на даче. Сколько потрачено! Пытался сосчитать, да сбился со счета, очень много. <Самоцветы> и <Пламя>, <Калинка>, <Цветы>, <Добры молодцы>, <Песняры>, <Синяя птица> и др., и др.

Зарубежная эстрада. Тогда не было принято писать <группа>, а писали ВИА и все. Это были <Битлз> и <Ролинг стоунз>, <Криденс> и <Слейд> и т. д.

Собирание фотографий и вырезок из газет и журналов. Тогда это было очень трудно. Покупка первой пластинки <на ребрах>, по-моему, <Хоп, хей-хоп>. Я ее купил за пять рублей. Теперь она в коллекции Коли Васина - мой подарок.

Походы в лес, поездки в Разлив, где меня принимали в пионеры, и другие памятные места. Пение блатных песен в парадняках и в лесу. Помню прекрасно: <Хабарик, хабарик, я нашел его в туалете, на газете, хабарик>. А когда был недавно в Париже у Алексея Хвостенко (моего друга), он рассказал, что эта песня - его. Интересно.

Учеба достала. Но никогда не прогуливал, был троечником. По математике и физике был слаб. Любил литературу, но не любил стихи. Странно. Сейчас этого не скажешь. Любил писать доклады, особенно про кино. Про Чарли Чаплина и других комедийных актеров.

Школа для меня ничего не представляла. Не оставила друзей, никого. Хотя, некоторое время был один приятель. Раньше мы жили рядом в Автово. Потом оказалось, что стали жить в одном доме и даже в одном парадном. Иногда мы ездили к гостинице <Ленинград> и меняли на значки с Лениным - жевачку, пока не забрали в милицию. Потом отпустили. Сейчас, когда я часто бываю на Западе и вижу те самые желтенькие, зелененькие или черно-белые пластики, мне становится грустно. Вот тогда бы мне все это! А сейчас?

Еще один замечательный эпизод. Различные эксперименты с огнем, свинцом, марганцовкой и другими вспомогательными материалами.

    1. Бомба. Применяется для кидания с балкона, или на улице под ноги девочек.
    2. Достаточно безвредная. Состоит из серы от спичек и изоляционной ленты. И все.
    3. Старик Хоттабыч - 1.
    4. В баночку из-под марганцовки наливается немного глицерина, быстро затыкается пробкой и бросается вниз с балкона. Валит желтый дым и бурлит марганцовка. Если не успеешь заткнуть пробку, то вся марганцовка будет у тебя на роже. Опасно.
    5. Старик Хоттабыч -2.

Растирается канифоль, высыпается на платок. Платок растягивается, опускается, поджигается спичка - и Хоттабыч летит в воздух.

 

Отливка свинцовых и оловянных биток для игры в <Ушки>. Военные пуговицы различных годов. Впрочем, я что-то разговорился. Самое главное я еще не сказал.

Как-то ближе к Новому году решил я сделать елочные украшения из воска. Положил его в кастрюльку, разогрел и стал ждать. Подготовил формочки из кулинарного набора. Воск расплавился и начал гореть. Я подумал - нехорошо все это, надо бы потушить. Но выливать много воды я побоялся. Всякое бывает. И я намочил руку водой, и окропил свое изделие. Все произошло в считанные секунды. Столб огня поднялся вверх и с устрашающей быстротой двинулся к новым тюлевым занавескам, купленным бабушкой, и полностью их уничтожил. Я был в трансе. Черный потолок, исчезнувшие занавески, нет никаких елочных украшений. Мне стало страшно, скоро должна придти бабушка. Я быстро оделся, написал записку: <Мама, если ты меня простишь, - открой форточку>. И выбежал на улицу в слезах. В дверях столкнулся с бабушкой. Очень долго ходил по улице, пока не увидел открытую форточку. Я вернулся домой, но практически не ругали, я взрослел.

Много интересных событий было не только у меня, но и у вас, - и все это незабываемо, смешно, глупо. Детство, юность всегда будут напоминать о беззаботной жизни.

Но уже близок восьмой класс - пора думать о будущем. Куда идти? Черт его знает. Знаний никаких, английского (по-английски - ни бельмеса) не знаю. Сейчас бы ой как пригодился, а тогда чуть не оставили на второй год. По математике полный ноль. Но надо выбирать. И я открыл справочник для поступающих. ПТУ тогда не котировались. И я стал листать. Технические сразу отпадали, оставались гуманитарные. Но после восьмого для меня это было сложно, и я выбрал техникум общественного питания. Благо у меня был родственник в торговле, а у него - блат в этом заведении. Я стал ходить на подготовительные курсы. На этом отделении учили директоров и замов по торговле. Представляю себя директором пивного бара или вино-водочного магазина. Наконец экзамены. По математике - два. Перенос на осень. Уж лучше - три. На директоров уже не берут. Только на холодильные установки, но это не по душе. Дядя куда-то пропал, я вновь открываю справочник и нахожу то, что нужно. Ленинградский кинотехникум. Готовит инженеров, звукооператоров. Вот это я и хотел. С оценками, полученными в торговом заведении, перехожу в киношное. Кино - это всегда модно.

Итак, начинается другая жизнь. Я на первом курсе. Первое сентября. Это уже не школа. "Старики" поглядывают искоса, усмехаются и стебутся. Так же позже буду и я. А сейчас я салага. Вроде бы день прошел нормально. Те же группировки. Свои знакомые, но не у меня. Первая стычка. Я дал крутизны. Потом поплатился. Внизу меня уже ждали. Много. От первого удара упал.

Второе сентября. Пришел с фингалом. Преподаватель спрашивает. Ответ - упал. А что делать? Нашел товарища. Такой же двоечник, как и я. Вместе оставались после занятий. Зубрили эту дурацкую математику, алгебру и геометрию. Но не помогало. Угроза исключения. Репетитор. Еле-еле душа в теле. Вырвался.

Второй курс. Уже интереснее. Киноаппараты. Пленка. Начинается дружба с девочками, но не у меня. Ребята относятся уже лучше, но всегда найдется над кем издеваться. Нашли, Но не меня. Был такой Миша Давыдов. Когда даже заканчивали техникум, над ним и то смеялись. Странно.

Различные дурацкие практики. Практика на мыловаренном заводе. Тогда еще было много мыла. Я надписывал на "Детском" свои инициалы, и оно уплывало по конвейеру в небытие. Колхозы, совхозы. Уборка только кормовой свеклы, иногда капусты. Кому это надо? - половина валялась на дороге. Грязь и пошлость. Позже мне опять пришлось убирать эту свеклу. После поездки в Гамбург позвонили с работы и убедительно попросили съездить в колхоз. Представляете: вчера в Гамбурге, сегодня - в говне. Замечательно. И та же свекла. Мудаки.

Практика на заводе "Вибратор". При чем тут электромашинопрокатный завод - не понимаю. Хотя было интересно. Поначалу поставили на фрезерный станок. Могуче. Стружка летит в харю. Весь в мазуте. Пою песню про старый рояль. Весело. Правда обжигает, но ничего. Потом перевели на какой-то аппаратик. Вставляешь шарик, нажимаешь рукоятку, и получается фиксатор. Прилично. Мне нравилось. Потом опять перевели на конвейер. Сборка какой-то фигни для медицины. Уже лучше. Виден результат. В общем занимались всем, но только не кинопрактикой. Это было позже. Была
овощебаза. Это естественно. Кидались луком, а в городе его нет. Воровали дыни. Нашли чью-то заначку с лимонами (отборными). Взяли. Их тоже не было. Сказали, что разрешили.

Потом порт. Разгрузка помидоров. Естественно, не платили. Отборные, красные, сочные. На третий день не выдержали. Взяли все. Даже активисты и староста. И вдруг ОБХСС. Опять они. Чья сумочка? - Моя. А это чья? - Моя. А вот и моя. Три кило. Пытались наказать, но ничего не вышло. Помидоры гнили.

Пытаясь набрать на стипендию самый низкий бал, усиленно ходил на физкультуру и военную подготовку. Никто этого не делал, я делал. Итог - пять по физкультуре и пятьпо военной подготовке. Стреляли в тире - кто лучше. Я. Вручили грамоту. Ездили на полигон к солдатам. Сначала накормили. а потом заставили маршировать. Очень умное решение. Бег на физкультуре. Даже поздней осенью. Холодно, но бегал. Надо. Бросал мяч в корзину. С пятой попытки получил пятерку. Зато есть стипендия. Половину отдавал, остальное тратил на пластинки. В перерыве ездил в "Гостинку" и гонялся за "Аббой", "Бони М" и т.д. Денег не хватало. Придумал. Покупал две-три, одну оставлял, другие продавал. Поначалу никто не ловил, потом все-таки поймали. Опять милиция. Отпустили. Опять поймали. Пришли бумага. Зав.учебной частью оказался меломаном. Подружились. Обменивались пластинками. Помню, вязал один неприятный тип. Позже он же вязал на концертах, у "Сайгона", "Маяка" и "Микроклимата". Недавно показали его по телевизору. Хвастался. Рожа как у крысы. Сволочь.

Перешел на третий курс. Уже старик. На салаг смотрю снисходительно. Бегают девочки. Уже хочется. Настоящая практика. Кинотеатр "Ленинград". Старая кинемеханица, опытная. Сачковать не давала, да я и не хотел. Вот были времена! Работать было приятно. Потом, когда ко мне в "Титан" приходили на практику глупые и бестолковые, не умеющие и не желающие ничего делать, мне становилось стыдно за них. Я был не таким. Я их гонял, и правильно делал. Это работа.

У кого-то в группе появились серьезные отношения. Любовь. Кто-то даже поженился. А я стал покупать солидные пластинки, вернее одну - Грэнд Фанк. Без обложки. За пятнадцать рублей. Зато фирменная. Никто и не догадывался, что через десять лет я буду заходить в самые крутые магазины Парижа и Гамбурга и все это смогу купить. Кроме пластинок покупал (с рук, конечно) порнографию, жуткую. Я уже созревал. Сколько потом я всего этого увидел. Горы порнухи.

Время стройотрядов. Если не хочешь в Австрахнь на помидоры, милости просим под Кириши, на строительство железной дороги. И я выбрал второе. Думал: честные и хорошие старшие товарищи. Ошибся. Поселок Пчевжа под Киришами. Жили в бараке вместе с уголовниками. "Старики" жили в своем доме, пили пиво и водку и водили девчонок. Поначалу - игра в футбол. Первые дни. Работы еще не было. После валились с ног, было не до футбола. Как более слабого поставили работать с девчонками. Нормально. Потом на фабрику, где делались шпалы. Тихо и интересно. Ночью работали, получали паек, днем отсыпались. Вечером смотрели телевизор и играли в шашки.

С ужасом ждали посвящения. Старики вырыли яму и накидали туда всякого дерьма. И вот этот день, но ничего страшного. Яму закопали. А окунали в озеро, в одежде. Нормально. Ночью мазали пастой и переворачивали кровати. Ничего. Потом стало хуже.

Перевели на замену шпал. Вот тут и началось. Дали домкрат. Я поднимал домкратом рельсы, ребята вставляли, и так весь день. Дали кличку - Домкрат. И каждый день: Домкрат, ко мне. Сюда. Быстро. Давай. Работал как мог, но все равно не нравилось. Один старик (он был всего-то один раз) больше всех выебывался - и так и сяк. Мне надоело. И я получил по морде, для порядка. Потом подвесили за ногу к дереву. Все смеялись. А я плакал.

Странное стечение обстоятельств. Когда я работал в "Титане", пришел новый начальник, Леня Гарбар. Так вот он и был комиссаром в этом отряде, и все вспоминал, как было здорово и хорошо. Это ему было здорово - он был "стариком".

Очень богатые края. От места, где жили, добирались до работы 3-4 часа. На каждом участке малина или смородина, волнушки или подберезовики. Век не забуду! На привале с другом пошли в лес и обалдели: вся поляна красная! Я такого не видел. Собрали в куртки, отнесли в столовую, попросили засушить. Всю зиму варили суп. Сейчас такого, наверное, уже нет.

Вагончики шли по путям, которые лежали на болоте и несколько раз сходили с рельс. Это была временная дорога за новым лесом.

Строительство юбилейной дороги, ради понта забивание какого-то клина, юбилейого. Концерт стройотрядовской группы. Песни "Машины времени" и "Воскресения". Такого я еще не слышал.

Награждение стройотрядовскими значками. Я был горд. Ночью у меня его украли. И я украл тоже. Это заметили. Ругали. Потом били. Зачем он мне был нужен - непонятно.

Выходной день. С другом идем в магазин. Покупаем булку и повидло, оттягиваемся на солнышко и плюем в небо. Другие пьют водку.

Опять эта сволочь. Пинает ногами и говорит, что я лодырь. Другой "старик" не выдерживает, бьет его в челюсть и посылает в жопу. После этого он не приставал ко мне. Хорошо. Я был доволен.

Пару раз испытал страх. Фотографировались на фоне шпал. Решил поднять самое большое бревно. Поднял. Чуть не вывихнул грудную клетку. Развозили еду. Сбросили дрезину, на которой перевозились шпалы. Проехался с ней метров десять, после дрожал, как осиновый лист.

Ну вот, последний день. Такой же страшный как и первый. Дали выпить немного водки. Какая-то странная, мутная. Выпил. Оказалась с димедролом. Долго спал. Опоздал на построение. Где был? Пьяный, сонный. - телевизор смотрел. Вот так. Утро. Наконец-то домой. Взял хлеба на дорогу. Перекличка. Хлеб падает. Все смеются. Очень хотелось есть. Всегда.

Наконец-то дом. Получка. Достаточно солидно. Что-то около четырехсот рублей. Получаю. Тут же сидят "старики". Требуют дать на свадьбу кому-то. Пришлось давать. Следующий этап. Кому-то на бухло. Пришлось дать, а иначе... Вот тебе и стройотряд, комсомолия, суки. Комиссар Леонид Петрович Гарбар, помните ли вы меня? Потом вспомнил. Пришлось уйти с любимой работы. На стройотрядовские деньги купил комплекс "Мелодия". Хоть что-то полезное.

Лето кончилось. Четвертый курс. Большая технологическая практика. Куда только не отправляли молодых мальчишек и девчонок. В деревни, в провинциальные городишки и села. А в Питере не хватало киномехаников. Вот так. И отправили меня в Карелию. Сначала в Петрозаводск, потом Кондапога, потом поселок Гирвас. От Кондопоги добирались на "козелке" по заснеженной лесной дороге. В машине мне заявили, что видимо, спать буду в гараже. Мне это не понравилось. Приехали. Старый деревянный дом, вернее клуб. Все на уровне прошлого столетия. Кинопроекторы годов пятидесятых. Моталка ручная. После этой практики, проработав десять лет киномехаником, я все время трудился на ручной моталке. Хотя рядом были и автоматические. Вот дело привычки. Познакомили с киномехаником - вернее с девушкой. (В нашей профессии что девушка, что мальчик, что дряхлый старик - все равно киномеханик). Симпатичная, довольно простая, разговорчивая и общительная. Нас познакомили и оставили вдвоем, объявив, что я переночую уже не в гараже, а у нее. Мне это очень понравилось. Показала все премудрости профессии. Отработав один сеанс, мы пошли к ней домой. По темной деревенской улочке с собаками, дымом из труб, яркими звездами и чистым пьяным воздухом, с бодрыми мыслями в башке я вместе с ней добрел до ее дома, где был представлен друзьям. Как выяснилось, она сама была на практике (три года) и жила в небольшом домике типа общежития, где обитали еще другие ее подруги (парикмахерши и пр.). Была выставлена припасенная мною бутылочка, выложены кассеты с музыкой, записанной мною же с радио. Так и подружились. Позже пришел один из мужчин ее подруги. Оказалось, местный. Вышли. Местный, да еще и один из главных в этом поселке. На следующий день начались трудовые будни. Это я, конечно, завернул. Народ дикий. В кино почти не ходили. Только когда присылали фильм из дирекции - индийский или кинокомедию - тогда шли все, и стар и млад. Шли семьями. Иногда приходилось туго. Продавал билеты, потом отрывал, потом крутил кино и одновременно принимал фильм. Карусель. Остальную неделю валял дурака.

Поселился в доме приезжих. Около гидроэлектростанции. Красиво и сказочно. Чистый воздух и звезды. Бабушка хозяйка - божий одуванчик, добрая и отзывчивая. Делать совершенно нечего. Рисовал афиши, вернее малевал и развешивал по поселку. Как-то вечером подошли несколько местных. Кто будешь? Я, это, как его, - киномеханик, новенький. Ну ладноть. Иди.

Днем у магазина. Эй ты, пойди сюда. Дай-ка треху. И тут же главный, тот самый - приятель подруги - в первый день: Ты его не тронь, он мой друган. Я зарделся. Пронесло. Тут и день рождения подоспел. И этот пришел. Если что, говорит, - ты не бойся. В обиду не дадим. И не давали. Под конец только дали, но это потом. У ребят был магнитофон, и мы слушали музон, правда попсу - "АББА", "Бони М" и т.д. Мама прислала пленки и журналы. В доме у меня только радио.

Ходил в библиотеку, к подруге киномеханика. Рылся и выкапывал старые "Ровесники". Теперь они у меня в коллекции. Статьи о "Лед Заппелин" и "Битлз". Для меня это было интересно.

Прошло два месяца. Практика - три. Но можно продолжить. И я продолжил. Уже съездил в Питер. Умерла бабушка, ездил на похороны. Привез колбасы. Хозяйка была рада. Я жил один. Иногда наведывались какие-то проезжающие и пробегающие. Один раз пробегал бегун из Мурманска в Антарктиду. Это я шучу. Когда-то пробегал. Какие-то инженеры, на электростанцию. Это же был дом этой плотины.

И, наконец, - кульминационный момент. Приехал электрик из Петрозаводска. Молодой парень. Здоровый. Пожил. Поработал на складе. Ночью стучится в окно. И не один, а с бабой. Открой, - говорит. Открыл. Вошли. Выпили. Легли спать. Вернее, трахаться. Сделали дело. Но ей, видимо, мало. Мальчик? - спрашивает меня. Ага, - говорю я. Сейчас ты будешь мужчиной. И - прыг в кровать. После говорит - Ничего, ласковый. Вот так. В первый раз, в первый класс.

Позже выяснилось. Самая первая блядь на селе. Ой, - сказал я. Видел как-то ее, когда клеил афиши. Подходит и говорит - Пойдем, мол, выпьем, а потом... А на роже фингал ослепительной красоты. Да нет, ты знаешь, дела - ответил я. Потом как-нибудь. Потом, слава богу, не было. Удача!

Вот и кончается практика. Я возмужал и окреп. Свежий воздух и звезды сделали свое дело. Природа постаралась и выжала из меня первые стихи, которые я написал, возвращаясь с работы в свой маленький уютный домик. Звезды просто сыпались с неба, а воздух вливался в легкие, и я летел на своих маленьких, но крепких крыльях.

О, звезды, вы - цари эфира!

У вас у всех мерцанье есть.

В сверканье звезд судьбину мира,

Народов будущность прочесть!

Круто! Да. Это 1980 год. И от нечего делать стал пописывать стихи. Глупые, неровные, без рифмы и смысла. Но кое-что уже получалось постепенно, полегоньку. Под конец практики приехали новенькие. Девочки из Петрзаводска. Библиотекари. И поселили их в мой родной домик. Одну сразу занял местный, мой приятель. Вторую я. Ничего себе. Пытался ухаживать. Целовался. И не более. Ну никак не получалось. Вот и последний день. Попрощался с друзьями, с работой и пошел на танцы. А в это время в поселок приехали ребята из Петрозаводска. Они проигрывали на танцах в клубе. Я выпил, поплясал с этой девчонкой, естественно. Но приезжие не отстают ни от нее, ни от меня. И не отстали. Пришли домой. Я, девчонки и они. Банальная драка. Я - в пах, они - в глаз. Утром глаза не открылись. Маленькие щелки, хуже чем у корейца. Зеркало. Да. Хуже вампира. С такой рожей в город. Попрощался с хозяйкой. Написал прощальное письмо библиотекарше, и ходу. Сначала в Кондопогу. Директор, выдавая характеристику, ничего не сказал, только улыбнулся. Петрозаводск. Все.

Приехал. Вот и Ленинград. Мама, сестра, друг на вокзале. А что это ты в очках? Так солнце же. У меня же глазик. А, ну ладно. Вот и дом. Наконец-то. Снимаю очки. А что это у тебя? Боже! Да я упал, с полки в поезде. Так все и не рассказал. Ни к чему.

После практики в техникум. Встреча с сокурсниками. Ты где был? Я - в Карелии. Это в гостинице что ли? Да нет. Подальше. А ты? А я там. А я не там и т.д. И глазик у всех на виду. Да я всех мочил. Меня все уважали. А, - говорят, - крутой.

Вечер в клубе от техникума. Выпиваем с другом для храбрости малек, у пятого отделения. И на танцы. Цепляемся за юбки, пьяные и веселые. Дальше смутно помню. Туман. Перила. Туалет. Очень плохо. Приставал к преподавателям. Говорил, что они все говно. Наверное, правда. Друг отвез домой. Утром урок физкультуры. Я один. Голова болит. Все сочувствуют. Мне не легче. Письмо с оценками маме. Одни тройки, немного четверок, две пятерки - за физкультуру и НВП. И приписка: Ваш сын замечен в жопу пьяный на вечере в техникуме. Вот. Мама была недовольна.

Уже конец учебе. Прощальный стол на квартире. Одни лидеры, и я тоже. Все-таки зауважали. Салат из ведра, море портвейна "Агдам". Боже! Где он теперь? Наверное, уехал за границу. Вот и прошли четыре года - тяжелых и веселых, интересных и не очень.

Давеча звонили сокурсники. Хотели справить десятилетие группы. Я не смог, да и не хотел. Говорить не о чем. Правда, встречаюсь иногда со своим другом. Вспоминаем.

Все началось с бани. Вместе собирали пластинки. Стали появляться дискотеки, и мы тоже решили заняться этим славным делом.

В магазине "Мелодия" стали появляться афиши с названиями лекций о группах и исполнителях. Я регулярно посещал эти лекции. В одной из афиш было написано: Группа "Машина времени". Лекцию ведет Андрей Бурлака. Узнаете? Я приходил и записывал в блокнотик все интересное. После попросили помочь отнести колонки и усилители. Я, естественно, помог. Потом разговорились. Я уже много знал о "Машине", ходил на концерты и был фаном. Подружились. Андрюша мне давал записи, я переписывал. Ему приносил интересные, которых у него не было. Ходил очень часто. Это было в ДК им. Первой пятилетки. После лекций - дискотека.

И опять случай. Заболел ведущий. Попросили провести - меня там уже хорошо знали. Я попытался - и удачно. Вдруг старые ведущие дискотеки исчезли, и я серьезно занялся этим делом. Сначала на голом энтузиазме. Потом стали немного платить. Но все деньги уходили на пленки и слайды. Гнилая аппаратура. Привел ребят. Кое-что сделали. Колонки повесили на верх - стало лучше. Собралась своя компания. Хорошие ребята. Готовили материал из журналов и газет. Остался большой архив. Сначала лекции, потом дискотеки. Есть маленькие приглашения. Ведущий - О. Гаркуша. Вот это да!

Дискотеки стали проводиться все более регулярно. Было выбрано название, достаточно банальное - "Мелодия". Сделали маленький стенд. На дискотеки приходили молодые ребята и девчонки. Я стоял на возвышении, приплясывал, объявлял группы и вел лекции. В перерыве между танцами я шел в бар, выпивал и ел пирожные. Выбор тогда был щедрый. Вино, шампанское, коньяк и коктейли. После возлияния дискотека продолжалась. Я не выдерживал и пускался в пляс. Ставил рок-н-роллы и твисты. Пригласил знакомых панков. Они принесли пластинку "Секс Пистолз" и полностью проиграли на дискотеке. Иногда кое с кем общаюсь. Один панк позже пошел в армию, а после подался в милицию. Другой сидел. Третий сел на иглу. Это было давно. В то время особо не гоняли, это было чуть позже.

Чтобы официально проводить дискотеки, потребовалось удостоверение, и я пошел на курсы организаторов дискотек в ЛМДСТ. Тогда этим занималась Наташа Веселова. Проводились интересные занятия. Движение, отработка дикции, составление прьграмм. знакомство с музыкантами. И одна из встреч была значимой для меня и для моего будущего.

Как-то собрались и пошли на работу к самому Борису Борисычу Гребенщикову. Работа эта - сторож одного автопредприятия. И вот мы пришли. Поставили чай, и стали думать о том, чтобы сделать книжку об "Аквариуме". И для начала решили задать Бобу несколько сот вопросов. а потом опубликовать. Начато - не сделано. Все ушли. Остались я, Бурлака и Костя Массарский. После чего я решил попросить у Бори записи переписать. На что он мне ответил, что у него сломан магнитофон и нужно починить. Я ответил - Хорошо, завтра все будет нормально. На следующий день я прихожу к Бобу с мастерами и с бутылкой яблочной настойки. Человек ремонтирует магнитофон, я пью настойку, знакомлюсь с различными личностями типа: Курехин, Рыба, Африка и др. Разговариваем, пьем и курим. После чего я стал приходить к Бобу каждый день. Все время знакомые, музыка, вино и трава. Траву я не курил. Африка бегал звонить и за пивом. Интересно - помнит он или нет. Так я попал в общество "Аквариума". С этого все и началось.

Первый раз я побывал на них в году эдак 82. В доме кино устраивался вечер для киношников. Привезли аппаратуру. Включили. И пошло. Я первый раз видел их живьем. Меня попросили быть техником, но я хотел смотреть. И я смотрел. Киношники лениво танцевали (попробуй, станцуй под "Аквариум"!), пили шампанское и улыбались. Дилетанты.

Первый раз пришел на концерт в Рок-клуб. В свитере - цивильный, и очень страшный. Все волосатые, бритые, говорят непонятными словами, кричат, пьют, целуются и улыбаются. Посмотрел концерт - и охуел. Не потому, что хорошо играют, или что-нибудь еще. Просто мне было здорово, мне было ништяк, мне было в кайф. Я вышел из рок-клуба, и у меня закружилась голова. Я был в шоке. Я никогда не знал и не догадывался, что есть такое. Что есть такие люди - совершенно отличные от нас, от толпы, что они другие. Они мыслят иначе, по-другому. Они неандертальцы, чукчи (в хорошем смысле этого слова), они необыкновенные.

И тут и я стал другим. Я сменил свитер на черный пиджак. Мажорские туфли - на ботинки с острыми носами. Выбрил череп, купил зонт. И стал своим.

Захожу в "Сайгон". Ба! Какие люди! Курехин, Боб, Козлов, Васин, Кэт, Крыса, Пиночет, Челкин и много-много... Какой был "Сайгон"! Обителью для нас - для тех, что любит, любит музыку, жизнь, вино, траву и женщин. Для тех, кто добрый и злой. Пьяный и трезвый, хромой и зрячий, сумасшедший и умный. Он был для всех нас.

И вязали всех. До единого. И Боба тоже - попробуй сейчас его повязать. Или меня. Убьют. А тогда...

Когда перешел с работы из кинотеатра "Современник" на Невский в кинотеатр "Титан", что напротив "Сайгона", тут все и началось. Пришел в "Титан" - и сразу на ремонт. Дали в напарники человека. Вадика. Хиппи. И представляете - он - хиппи, я - черт знает что. Возим хлам на тележке, греем колбасу на электрической печке, отдыхаем и разговариваем. После - "Сайгон". Выхожу я как-то после работы кофе попить. Пью. Вдруг. Подходит, Страшный, прыщавый. Милиционер. Что здесь делаешь? - говорит. Стою, - отвечаю. Паспорт. Прописка - в Веселом поселке. Так. А почему, - говорит, - ты кофе пьешь не в Веселом поселке, а здесь? Так, - говорит он, - чтобы ты пил кофе всегда в Веселом поселке. Понял? Понял, - отвечаю. И про себя подумал: ну и мудак! Всякое бывало, и не такое.

Первое апреля. День дураков. Меня предупредили - не высовывайся. И я не высовывался. Но вечером съездил к будущей жене на работу, и возвращались через "Микроклимат". И опять та же история. Мило похлопывают по плечу, я оглядываюсь и узнаю знакомые рожи. Боже! Пойдем, - говорят. Пойдем, - говорю. И беру с собой свою женщину. Для информации. Выходим из метро. Ну и сервис! Стоит интуристовский "Икарус". Заходим. Ба! Знакомые все лица. Все из "Сайгона". Радостные рукопожатия, возгласы. Далее едем на "Маяк". Забирается очередная партия. И все дружно едем на улицу Кости Заслонова Там находится главный оперативный штаб комсомольцев. В большущем помещении копошились комсомольцы, как тараканы, и боролись с нами. Всех рассадили по стульям и потихоньку стали вызывать. Первым вызвали меня. Зачем такая прическа. зачем такие ботинки, зачем? Зачем и почему? Заполняется куча анкет, бумаг. Парадокс. Когда я был комсомольцем и платил взносы, они-то и шли на все это. Смешно. Вызвали мою женщину. Почему с таким уродом ходите? Он же наркоман, панк, и черт-знает-что. В общем лечили. Не только меня, всех, кто был не таким, как все.За все. За волосы, взгляды, слова и многое другое.

Как-то был очередной рейд. У "Маяка". До этого был повязан Гребенщиков, Адасинский и др. Мне об этом сказал оперативник. Смазливый и разговорчивый. И опять то же самое. Почему галстук обрезанный, очки и пейсы? Все то же. Отпустили, пригрозив в следующий раз очки сломать, галстук изъять, пейсы отрезать. Позже видел его в рок-клубе, естественно, не поздоровался. Нас уже знали и любили. Он обиделся. Я его послал. Культурно, конечно.

Одновременно с дискотеками писал стихи и участвовал в домашней группе без названия. Еще в "Современнике" мне сколотили стойки под тарелки и барабан. И у меня получилась ударная установка. Очень смешная. Где-то раздобыл барабан, все присоединил и стал играть. В группе был интересный состав: инженер, рабочий, киномеханик и я. Тексты были и их, и мои, и "Машины времени". Играли на квартире, через "Ригону". Но этот период продлился не очень долго. Я навсегда поругался со своим другом и ушел, оставив свою деревянную установку. Постепенно дискотеки стали угасать. Я закончил свои курсы. Получил удостоверение и больше времени стал уделять концертам и тусовкам.

Со следующих слов начинается история группы "АУКЦЫОН", сто раз мною рассказанная и не придуманная.