Апология беззащитности группы "Аукцыон"
Cпросите: "Что такое русский рок?". И фанаты
тончайших созвучий, как свора Геббельсов,
немедленно схватятся за револьвер.
По злейшей иронии судьбы самая, наверное,
музыкальная и артистичная группа в истории
России до сих пор мало кем воспринимаетcя в
качестве таковой. То ли солнце им не светит, то ли
не везет. Название "Аукцыон" у жаждущей
искро-метных развлечений тусовки обычно
ассоциируется с мужским стриптизом в Париже,
геральдической фигой Кирилла Миллера и, конечно
же, с тараканьим подергиванием длинными
конечностями Олега Гаркуши. С ёрническим звоном
орденов на его черном костюме.
Зигзагообразный Гаркуша появился без малого
десять лет назад в самоуглубленной группе
малозаметного Лени Федорова, существовавшей к
тому времени в лабиринтах Петербурга без малого
семь лет. Ослепительный шоумен мгновенно сломал
стену непонимания между простым народом и
затейливой музыкой группы, обрушив последнюю в
массы. С тех пор "Аукцыон" создал вот уже
восемь разнообразнейших альбомов (из них два,
включая только что записанный "Жилец вершин"
на стихи Хлебникова, - совместно с седовласым
бардом-шестидесятником Алексеем Хвостенко), но
Гаркуша так и остался непременной визитной
карточкой ансамбля - маска, навеки приросшая к
лицу. Впрочем, истинный "Аукцыон" никогда
особо не стремился показываться из-под этой
маски, открывая свою мятущуюся сущность лишь
самым пытливым. Главный создатель музыки группы
гитарист и вокалист Леня Федоров, автор текстов и
клавишник Дима Озерский и пять других музыкантов
обширного и разношерстного ансамбля образовали,
странную, хрупкую и пугливую, как лилия,
субстанцию, охотно скрывающуюся за коленцами
паяца от жадных глаз толпы.
Уже первый увидевший свет альбом "Аукциона"
"Как я стал предателем" (1988) венчала
превосходная песня, начинавшаяся со слов "Дети
в сугробах шумно играют в Афганистан - я через
двор не пойду". Нервно лавирующий между
свистом согласных вокал Лени Федорова уже здесь
звучал как голос по-хорошему слабого, тонкого
человека, склонного обойти стороной нахрапистый
маразм жизни. В ту пору, правда, по песням "Аукцыона"
еще бродили всевозможные политруки, нэпманы и
давители осколков девичьих сердец, но чем дальше,
тем равнодушнее становится группа к праздным
запросам почтенной публики. Весь мир - война, и
"Аукцыон" ныряет от нее в пучину сладкого
страха. Вслед за "Предателем" появляется "Дупло"
(1990), испещренное песнями с говорящими названиями:
"Боюсь", "Ябеда", "Вру", "Выжить",
"Убьют". Бегство от безумств "блистающего
мира" в маленькую уютную норку личных,
укромных ужасов и кошмаров. "Скучно быть
смелым", - споет Федоров в одной из песен
последнего изданного альбома группы "Птица"
(1993).
Дикторы телевидения озвучивают идеи лидеров -
Гаркуша их визуализирует. Веселящий массу
долговязый клоун, если приглядеться, являет
собой довольно страшный образ извилистого
существа, распятого на шестеренках урбанизма:
зловещая марионетка безнадежности с выжженной
душой и мертвыми глазами. Прикрывающий этот
метафизический провал прикольный имидж в равной
степени удобен и зрителю, охочему до развлечений,
и группе, не склонной навязывать толпе свои
тревоги.
Столь же двояка и обманчива музыка "Аукцыона".
Уходящая корнями в удалой и непричесанный стиль
ска - один из многочисленных подарков солнечной
Ямайки мировой цивилизации, - она так же далека
от беззаботного веселья Madness, как размыто-препарированный
блюз Pink Floyd от добродушных попевок Би Би Кинга.
Это перепутанный, драматичный, психоделический
ска, где саксофон звучит как тонкий вой больного
волка, сорвавшего ночью связки на жестокую Луну,
и запредельный голос Лени Фёдорова - нервный,
мучительно-сладостный стон, вьющийся в гитарно-саксофонном
лесу сквозь чистый шелест летающих тарелок.
Трагическая вершина "Аукцыона" - лучший,
наверное, в истории "русского рока" альбом
"Бодун" (1991), где настроения потерянности
поднимаются до гоголевских высот и даже звон
железа звучит как поминальный колокол. Люди рады
бы не видеть звериный оскал бытия, но, увы,
накатила суть. В "Записках сумасшедшего" уже
перерождающийся во врага постылого жизнелюбия
Николай Васильевич заклинал - абы чьими устами:
"Кони, несите меня с этого света - дальше,
дальше, чтобы не было видно ничего, ничего".
Вслед за ним "Аукцыон" создает или видит мир,
где воздух боится света; а кожа слепнет, где
жалеют не тех, кричат во сне, думают, но не видят, и
глупо боятся пепла. Честных женщин стало меньше.
"Отними у меня все, - с чарующим отчаянием поет
Федоров, - отмени все мое зло. Уведи в нелюди. Не
любить убеди". Неземная красота безысходности.
Продьюс этого альбома и феноменальная работа
над ним оператора Олега Сальхова - главное, что
обессмертит имя фирмы SNC в веках, какие бы
претензии ни предъявлялись к ней нашими
правдолюбцами.
Последующие два альбома с Хвостенко и
утонченно-лиричная "Птица" - это уже более
просветленный "Аукцыон", стремящийся
смягчить мелодизмом и любовью болезненность
своих песен. "Добрый сказочник" Хвост принес
на развалины империи наивную душевность
докомпьютерной эпохи Собачьей площадки и
фонтана с амурчиком на Арбатской площади. Милый,
чуть нескладный ремейк забытой прелести
абстрактного гуманизма. И жадность, с которой "Аукцыон"
пьет из этого ностальгического источника, слегка
утратившего свой шарм за кордоном, утверждает
относительность наших представлений о
распавшейся связи времен. На излете тысячелетия
незащищенность сохраняет на удивление хорошие
шансы.
"Сегодня", 217(575), 16 ноября 1995г.
& YS, 1998-2002 | hosted by RiNet | webmaster@auctyon