Сергей Гурьев

Апология беззащитности группы "Аукцыон"

 


Cпросите: "Что такое русский рок?". И фанаты тончайших созвучий, как свора Геббельсов, немедленно схватятся за револьвер.

По злейшей иронии судьбы самая, наверное, музыкальная и артистичная группа в истории России до сих пор мало кем воспринимаетcя в качестве таковой. То ли солнце им не светит, то ли не везет. Название "Аукцыон" у жаждущей искро-метных развлечений тусовки обычно ассоциируется с мужским стриптизом в Париже, геральдической фигой Кирилла Миллера и, конечно же, с тараканьим подергиванием длинными конечностями Олега Гаркуши. С ёрническим звоном орденов на его черном костюме.

Зигзагообразный Гаркуша появился без малого десять лет назад в самоуглубленной группе малозаметного Лени Федорова, существовавшей к тому времени в лабиринтах Петербурга без малого семь лет. Ослепительный шоумен мгновенно сломал стену непонимания между простым народом и затейливой музыкой группы, обрушив последнюю в массы. С тех пор "Аукцыон" создал вот уже восемь разнообразнейших альбомов (из них два, включая только что записанный "Жилец вершин" на стихи Хлебникова, - совместно с седовласым бардом-шестидесятником Алексеем Хвостенко), но Гаркуша так и остался непременной визитной карточкой ансамбля - маска, навеки приросшая к лицу. Впрочем, истинный "Аукцыон" никогда особо не стремился показываться из-под этой маски, открывая свою мятущуюся сущность лишь самым пытливым. Главный создатель музыки группы гитарист и вокалист Леня Федоров, автор текстов и клавишник Дима Озерский и пять других музыкантов обширного и разношерстного ансамбля образовали, странную, хрупкую и пугливую, как лилия, субстанцию, охотно скрывающуюся за коленцами паяца от жадных глаз толпы.

Уже первый увидевший свет альбом "Аукциона" "Как я стал предателем" (1988) венчала превосходная песня, начинавшаяся со слов "Дети в сугробах шумно играют в Афганистан - я через двор не пойду". Нервно лавирующий между свистом согласных вокал Лени Федорова уже здесь звучал как голос по-хорошему слабого, тонкого человека, склонного обойти стороной нахрапистый маразм жизни. В ту пору, правда, по песням "Аукцыона" еще бродили всевозможные политруки, нэпманы и давители осколков девичьих сердец, но чем дальше, тем равнодушнее становится группа к праздным запросам почтенной публики. Весь мир - война, и "Аукцыон" ныряет от нее в пучину сладкого страха. Вслед за "Предателем" появляется "Дупло" (1990), испещренное песнями с говорящими названиями: "Боюсь", "Ябеда", "Вру", "Выжить", "Убьют". Бегство от безумств "блистающего мира" в маленькую уютную норку личных, укромных ужасов и кошмаров. "Скучно быть смелым", - споет Федоров в одной из песен последнего изданного альбома группы "Птица" (1993).

Дикторы телевидения озвучивают идеи лидеров - Гаркуша их визуализирует. Веселящий массу долговязый клоун, если приглядеться, являет собой довольно страшный образ извилистого существа, распятого на шестеренках урбанизма: зловещая марионетка безнадежности с выжженной душой и мертвыми глазами. Прикрывающий этот метафизический провал прикольный имидж в равной степени удобен и зрителю, охочему до развлечений, и группе, не склонной навязывать толпе свои тревоги.

Столь же двояка и обманчива музыка "Аукцыона". Уходящая корнями в удалой и непричесанный стиль ска - один из многочисленных подарков солнечной Ямайки мировой цивилизации, - она так же далека от беззаботного веселья Madness, как размыто-препарированный блюз Pink Floyd от добродушных попевок Би Би Кинга. Это перепутанный, драматичный, психоделический ска, где саксофон звучит как тонкий вой больного волка, сорвавшего ночью связки на жестокую Луну, и запредельный голос Лени Фёдорова - нервный, мучительно-сладостный стон, вьющийся в гитарно-саксофонном лесу сквозь чистый шелест летающих тарелок.

Трагическая вершина "Аукцыона" - лучший, наверное, в истории "русского рока" альбом "Бодун" (1991), где настроения потерянности поднимаются до гоголевских высот и даже звон железа звучит как поминальный колокол. Люди рады бы не видеть звериный оскал бытия, но, увы, накатила суть. В "Записках сумасшедшего" уже перерождающийся во врага постылого жизнелюбия Николай Васильевич заклинал - абы чьими устами: "Кони, несите меня с этого света - дальше, дальше, чтобы не было видно ничего, ничего". Вслед за ним "Аукцыон" создает или видит мир, где воздух боится света; а кожа слепнет, где жалеют не тех, кричат во сне, думают, но не видят, и глупо боятся пепла. Честных женщин стало меньше. "Отними у меня все, - с чарующим отчаянием поет Федоров, - отмени все мое зло. Уведи в нелюди. Не любить убеди". Неземная красота безысходности.

Продьюс этого альбома и феноменальная работа над ним оператора Олега Сальхова - главное, что обессмертит имя фирмы SNC в веках, какие бы претензии ни предъявлялись к ней нашими правдолюбцами.

Последующие два альбома с Хвостенко и утонченно-лиричная "Птица" - это уже более просветленный "Аукцыон", стремящийся смягчить мелодизмом и любовью болезненность своих песен. "Добрый сказочник" Хвост принес на развалины империи наивную душевность докомпьютерной эпохи Собачьей площадки и фонтана с амурчиком на Арбатской площади. Милый, чуть нескладный ремейк забытой прелести абстрактного гуманизма. И жадность, с которой "Аукцыон" пьет из этого ностальгического источника, слегка утратившего свой шарм за кордоном, утверждает относительность наших представлений о распавшейся связи времен. На излете тысячелетия незащищенность сохраняет на удивление хорошие шансы.

"Сегодня", 217(575), 16 ноября 1995г.

 © & YS, 1998-2002 | hosted by RiNet | webmaster@auctyonRambler's Top100ru