Когда говорят об "Аукцыоне", вспоминают
прежде всего колоритного шоумэна Олега Гаркушу и/или
вокалиста и автора музыки Леонида Федорова. Кто спорит,
их заслуга в успехе группы, конечно, значительна и
бесспорна. Однако вряд ли кто сегодня будет возражать,
что художественную ценность песням "Аукцыона" придают
далеко не в последнюю очередь и тексты, которые для
группы пишет главным образом Дмитрий Озерский. Слова
песен "Аукцыона" удивительно точно соответствуют мелодии
и - если угодно - самому духу музыки группы. Это как раз
тот случай, когда "из песни слова не выкинешь". Трудно
представить, что у этих песен могут быть какие-то другие
тексты. Когда Алексей Кортнев ("Несчастный случай")
утверждает, что лучшая группа России - "Аукцыон", он
вероятно, имеет ввиду этот уникальный синтез музыки и
слов - слов, которые сочиняет Дмитрий Озерский.
- Дмитрий, как долго вы пишете
тексты для "Аукцыона"?
Думаю, лет пятнадцать, наверное. В
принципе, я писал для группы с самого ее создания.
Поначалу, правда, я писал не так много, как в
последующие годы. На первых порах немало текстов
приносил Олег (Гаркуша. - С.К.). По тем времена особо не
задумывались, где брать тексты. Много чего брали из
газет, из сборников. Приносили даже самые посторонние
какие-то вещи, которые ребята откуда-то вытащили. Так,
довольно известная в свое время песня "Когда рабочие
встают" была написана на стихи, которые кто-то из группы
обнаружил в газете, в обычной советской газете. Сейчас
уже и не вспомнить: где, когда, кто. По большому счету
кроме как для группы, я больше ничего и не писал
никогда: ни стихов, ни прозы.
- Всегда ли группа принимала Ваши
тексты? Бывали ситуации, когда песни на какой-то
определенный текст не получалось?
Дело в том, что у группы существует
руководитель - Леонид Федоров, и что пойдет, а что не
пойдет, решает практически единолично он. К тому же у
нас довольно своеобразная манера написания текстов,
вернее не столько своеобразная, сколько нетрадиционная
для музыкантов, рок-музыкантов, - наших во всяком
случае. Тексты изготавливаются по принципу либретто -
уже на готовую музыку. Поэтому такой ситуации, что я
приношу тексты и говорю, мол, хорошо бы их куда-нибудь
пристроить - такого не бывает. Таких ситуаций не
возникало. Наоборот - сначала возникает какая-то
музыкальная тема. Мы практически все время пишем музыку
вместе, ориентируясь на определенную мелодию, на
определенного исполнителя. Во время работы, правда,
музыкальная тема может несколько раз видоизменяться.
- Вы говорите, что, как правило,
тексты вы сочиняете под готовую музыку, подлаживаясь под
нее. У вас есть какие-то авторские амбиции? Бывает ли,
что вы отстаиваете свой текст, который, по-вашему,
должен звучать так, а не иначе?
Конечно. И это возникает чем дальше,
тем больше. В последних альбомах особенно. Я не могу
остановиться до тех пор, пока не доволен. С другой
стороны, если я удовлетворен тем, что получилось, я уже
над текстом работать не могу, как бы это от меня не
требовали.
- Есть ли какое-то противоречие
между вашим развитием как автора текста и развитием
Федорова как автора музыки?
Ну, естественно в чем-то стыкуемся, в
чем-то нет. Раньше было больше точек соприкосновения -
по молодости общего всегда много, но сейчас все тоже
решаемо. Все равно двигаемся по большому счету в одну
сторону. Нормально. Противоречия чаще всего возникают
из-за того, что я считаю: готово. Он - нет. И наоборот.
- Какова технология написания текста
под определенную мелодию?
Сначала подбираются определенные
ключевые слова. Федоров сидит, поигрывает, что-то
напевает. Я сижу, подбираю слова. Ну, или
словосочетание, какую-то конструкцию. Если оно в эту
музыку "попадает", подбираю дальше: пробую, предлагаю:
попробуй это, попробуй то. Мне важно, чтоб слово
соответствовало музыке на звуковом уровне, тогда оно
действует, начинает жить. Бывает, что текст пишется
сразу. Правда, в последнее время так происходит все
реже. Работа над одной песней может длиться месяц, два -
по четыре-пять часов в день работы. Бывает, что
работаешь над песней, пишешь, пишешь, а от нее
неожиданно остается одна строчка, которая изначально
была, может, выброшена.
- Часто ли группа вносит какие-то
изменения в текст?
Нет. Группа в изготовлении текста
участия практически не принимает. Иногда только какие-то
стихи приносит Олег Гаркуша. Но в последнее время это
происходит редко. Не стихи редко приносит, а они редко
ложатся на музыку. На мелодию, которая уже существует.
- Не могли бы вы описать работу над
песней на каком-либо конкретном примере? Как, например,
писалась "Тоска", которую на концертах, кстати, вы
почему-то не исполняете?
Те тексты (имеется в виду альбом "В
Багдаде все спокойно". - С.К.) писались проще и совсем
по другому. Там не было стремления вообще работать со
звуком.
- С каким звуком? С музыкальным? Со
словесным?
Со словесным. Там было просто
стихотворение, положенное на музыку. Рифмованные мысли.
Какие-то логические конструкции. Причем, довольно
тяжелые конструкции. Такие песни не живут долго. Играть
их нельзя. Некоторая текстовая заданность ограничивает
возможности игры на концерте.
- А мне, например, некоторые песни с
"Багдада" очень нравятся и кажутся очень удачными. Да и
весь альбом в целом прекрасно композиционно и
концептуально выстроен.
Песни могут казаться сколь угодно
удачными. Кому-то нравятся больше, кому-то меньше. Там
нет места для того, чтобы играть. Когда слова
предопределяют музыкальную конструкцию - нет свободы в
игре. Такие песни ты не можешь играть на разных
концертах по-разному, в другом настроении, с другими
интонациями. Такие песни - которые создаются на уже
готовые тексты, не изменяются вместе с их авторами и
исполнителями. Ты растешь, изменяешься, они - нет. В
"Багдаде" концепция альбома была ясна уже с самого
начала. Еще до написания музыки, мы решили, о чем будет
альбом, какие будут тексты. Чья это была идея, уже не
помню. Моя, наверно. Идея-то у альбома дохленькая:
начитались Гофмана, решили перенести это на музыку,
экстраполировать, так сказать, на современный материал.
- Вы считаете этот опыт удачным?
Я считаю любой опыт удачным. Тем более,
что все альбомы, даже те, которые мне сейчас, например,
нравятся меньше, писались абсолютно искренне. Старые
свои альбомы я могу слушать с интересом, они не вызывают
отвращения. Другой разговор, что мне уже не интересно
все это повторять. Хотя на тот момент - было все это
делать интересно.
- "По багдадскому принципу",
делались, ведь и другие альбомые
Да, в ранних альбомах мысль, словесно
оформленная идея, как правило, предшествовала музыке.
Примерно так же, как и "Багдад", мы делали альбомы
"Вернись в Сорренто", "Дупло".
- Почему именно Хлебников?
Во-первых, это очень хороший поэт.
Во-вторыхе Идея была Хвоста. Приехал Хвост, предложил
что-то сделать, а делать вторую серию "Чайника вина"
Федорову не хотелось. Что-нибудь, конечно, получилось
бы, и, скорее всего, даже очень хорошо, даже лучше
"Чайника Вина", на другом уровне. Но все равно это был
бы "Чайник вина"-2. А Хвост сказал, что хочет что-то
сделать на стихи Хлебникова.
- Тексты Хлебникова как-то
подстраивались под музыку?
Да, и прежде все это выражалось в том,
что они сокращались. Потому что это, как правило, очень
длинные стихи - длинные для песен, естественно.
Например, "Я Конский череп, я на липе", "Гзи гзи гзэо"
немного сокращались. "Боги". Тексты менялись, но
гуманно. Сильно Хлебникова не корежили.
- В этом альбоме есть несомненная
удача, стопроцентное попадание - "Гзи гзи гзэо".
Эта удача, это самое стопроцентное
попадание как раз и обЪясняется тем, что стихи легли на
музыку, а не музыка сочинялась на стихи. Это была давняя
мелодия, для которой не было текста. Надо сказать, что
"Гзи гзи гзэо", на мой взгляд - не единственная удачная
вещь. Конец альбома, по-моему, очень хороший. "Нега
неголь", например.
- Как сегодня строится работа над
альбомом? Судя по тому, что вы выпустили сингл "Зимы не
будет", а продолжением следует, как вы говорите -
мини-альбом из пяти песен, то все происходит таким
образом - одна, ударная песня, которая потом обрастает
мясом. Так ли это?
Трудно сказать. Как правило, альбом не
строится вокруг одной композиции, обычно существуют
две-три песни. Причем тексты между собой ничем не
связаны. Альбом складывается сам собой. Нам, в принципе,
всегда было присуще стремление уйти от какой-то
заданности, из пальца высосанной концептуальности.
Потому-то мы и стремились класть слова на музыку, а не
писать оригинальные тексты.
- Каковы Ваши персональные
пристрастия в литературе? Какие авторы повлияли на Вас
как создателя текстов?
С литературой я, в общем, довольно мало
знаком. Не могу назвать себя знатоком. Читаю мало. Мне
трудно говорить о каких-то любимых авторах, трудно
назвать их. Если назвать, например, три книги, прочтя
которые, я получил в последнее время наибольшее
удовольствие - то это Беккет ("Трилогия"), Эразм
Роттердамский ("Похвала Глупости"). Из современных -
"Хазарский словарь" Павича, книжка, которую прочел с
колоссальным удовольствием. Многократно возникало
желание перечитать. Читал какие-то пелевинские вещи,
которые тоже понравились. Желания перечитать Пелевина,
правда, не возникало: талантливо, конечно, но все ж это
одни и те же шутки, повторяемые по несколько раз. Если
взять тот же самый "Хазарский словарь" - по прочтении
двух третей книги уже знаешь, чем все закончится, но все
равно читаешь с неослабевающим интересом. Глубина, мощь
книги с течением времени меньше не становится.
- Это проза. А поэзия?
Трудно сказать. Из того, что нравилось
когда-то - Тарковский, Пастернак.
- Хлебников?
Поэт замечательный, бесспорно.
Воздействие его я ощущаю, но вот влияниее Наверно,
повлиял как-то, но я не могу сказать, в чем и как. Я
никогда не пытался "разложить", "разобрать" тексты -
свои ли, чужие - на составляющие. Если Хлебников и
повлиял, то не в том смысле, что я пытался писать, как у
Хлебникова. На это можно сказать: мол, не беспокойся,
как у Хлебникова все равно не получится. Если у меня
попадаются какие-то куски, в которых угадывается
Хлебников, то это не потому, что я сознательно
использовал его находки. Для меня это абсолютно
естественный путь, не случайно Хлебников так легко лег
на аукцыоновскую музыку.
- Вы следите за тем, как работают
другие рок-поэты, авторы текстов в других группах?
Ну, слушаю, конечно, что-то. Но
вообще-то мало. Из того, что наиболее приятно, из того,
что слушаю сейчас чаще всего - "Не ждали". Мне нравится
их подход к тексту, во-первых, как правило, Сойбельман
очень сильно "попадает" своим текстом в музыку,
во-вторых, текст не осуществляет какую-то поэтическую
функцию, а является органическим продолжением музыки и
музыке подчинен. Мне это очень близко.
- Мне кажется, вам должно быть
близко то, что делают или, во всяком случае, делали "Два
самолета".
Не могу этого сказать. Что-то здесь
есть не то. Так же как и в "Рамамабахарамамбару" "Ногу
свело". Что-то неестественное. Просчитанное что-то,
слишком рациональное, профессиональное, слишком
сделанное, что ли.
- А как сделаны ваши тексты? Можете
ли вы показать некоторые приемы их создания? Кое-какие
внимательный слушатель заметит без труда: скажем,
аллитерация, звукопись, обыгрывание устойчивых
словосочетаний, использование в неожиданном контексте
всем известных выражений ("Спи, солдат", "Летят журавли"
и проч.). Что еще?
Не знаю, не могу сказать. Никогда особо
над этим не задумывался. Не то, чтобы меня это совсем не
интересовало. Скорее, я понимаю, как это у меня
написано, за счет чего, за счет каких средств, задним
числом, когда уже все готово. Я могу сказать лишь о
каких-то принципах, что ли, написания текстов. То, чем
мы занимаемся, имеет очень мало общего с тем, что
традиционно называется поэзией. Не то, чтобы это
задумывалось специально и делалось целенаправленно -
просто так сложилось. Это попытка уйти от каких-то
логических схем, логических структур. Если эти тексты
читать - видно, что образы очень слабо связаны между
собой. Синтаксис заменяется музыкой. Музыка соединяет
слова, которые кажутся бессвязными на бумаге. На той же
"Птице", скажем:
Еще не поздно день уже прожит
войди прохожий я
тебе верю
сдирая кожу входит луна в узкие двери
Картинка, отрывочек, который создает определенное
настроение. Но это настроение никак не называется
словами, не выражается. Это не есть зарифмованная мысль.
Причем слова самые обычные, самые простые. Чем банальней
- тем лучше. Лучшая песня получается из самых простых
слов. Конечно, это довольно далеко от обычного понимания
поэзии. Потому что поэт в моем понимании пытается всегда
сказать что-то новое, или хотя бы - по-новому, сказать
что-то оригинальное, найти новые слова, новые обороты. А
здесь наоборот - здесь попытка составить слова,
развернув их несколько другим способом. Если бы я писал
традиционные стихи, я бы это делал по-другому. Здесь нет
мощной аналитической подпорки, Основная задача у
рок-поэзии - не мешать музыке, не мешать той энергии,
которая идет в музыке. Скажем, какие-то цветистые
обороты по- изЪебистей - их просто нельзя употреблять,
потому что они начинают перетягивать на себя одеяло.
Если слушатель начинает думать: что это он там сказал,
что этот оборот значит, как это понимать - все рухнуло.
Конечно, к этому мы пришли не сразу. В первых трех
альбомах в песнях можно было усмотреть какой-то сюжет,
там частенько рассказывалась какая-то история. Но
постепенно мы поняли, что это непродуктивно. И уже
"Дупло", "Бодун" и особенно "Птица" сделаны так, как я
тебе сейчас обЪяснил. Я не считаю, повторюсь, то, чем я
занимаюсь, рок-поэзией, поэзией вообще. Зарифмовать свои
мысли, вообще что-либо зарифмовать - не сочти это
позерством - для меня не проблема. Для меня нетрудно
перейти на стихи и вообще начать разговаривать стихами -
с рифмой, правильными размерами - всеми этими делами. Но
зачем?
- Мне кажется, что "Аукцыон" в своих
текстах проходит путь от конкретного к абстрактному, от
сложного к простому (на уровне словоупотребления) и от
оптимизма к пессимизму. Чем дальше, тем мрачнее.
Ну, может быть. Насчет пессимизма - это
наверно, характерно для всех живущих. Чем дальше, тем
грустнее.
- Познание умножает скорбь?
- Да, наверное. Что же касается
простого и сложного, то круг словесный вообще довольно
ограничен и невозможно найти более энергетически емкие
слова, чем древние, самые простые, всем известные и
широко употребительные, такие как день, ночь, тень,
свет, огонь и т.д. Думаю, какая-то эволюция текстов
"Аукцыона" и заключается в том, что в них становится
все меньше логических конструкций, а есть стремление
работать главным образом с энергией слова. Слово само
несет в себе энергию - на уровне значения, и главным
образом - на уровне звука. Музыка эту энергию, если
слово в музыку "попадает", высвобождает и приумножает.
Не знаю, является ли эта попытка удачной, неудачной, но
этот путь мне представляется оптимальным.
& YS, 1998-2002 | hosted by RiNet | webmaster@auctyon